Санкт-Петербург, ул. Академика Байкова, 14а

Чему нас учит пример тайных учеников Христа. При разделении души и тела Христа тело не разлучилось с Божеством. Мы причащаемся закланного Агнца, и Христос воскресает в нас. Великая Суббота дает нам урок покоя. Что такое вечность, которую символизирует воскресный день. Необходимо осознать собственное бессилие в любом деле, чтобы получить помощь Божию. Бессилие у нас будет всегда, но мы должны молиться. Христианское исполнение заповеди о субботе.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня, в Великую Субботу, мы совершаем память погребения Господня. Это самое главное событие из тех, которые сегодня воспоминаются. Но также, конечно, воспоминаются и другие важные события — например, как Иосиф Аримафейский с Никодимом, которые раньше были тайными ученикам и из страха перед иудеями не хотели показываться, оказались после смерти Спасителя самыми смелыми из всех. Когда ходить за Иисусом было более или менее безопасно, они этого не делали, т.к. это создавало им лишние искушения и неприятности, и они предпочитали, так сказать, не лезть на рожон и держаться тайно. Но когда возникли обстоятельства, когда потребовалась именно их помощь, они не побоялись открыться. Причем почти все ученики, которые ходили с Иисусом явно, разбежались и предались страху, а эти благоразумные люди, которые раньше не по страху, а по благоразумию не выказывали публично при жизни Иисуса своей преданности ему, а выказали ее только тогда, когда это понадобилось. И действительно, они погребли тело Господне, сподобившись такой вот особенной чести. Конечно, это должно и нас научать тому, чтобы нам не бравировать своим христианством или какими-то другими качествами, которые нам кажутся положительными или такие и есть, а стараться вообще свои положительные качества особо не выставлять без нужды и не привлекать к себе лишнего внимания, а выказывать те или иные способности только тогда, когда это бывает нужно.

Но все-таки главное, о чем говорит нам сегодняшний день, главное воспоминание сегодняшнего дня — это именно погребение Господне. Какой смысл был в погребении Господнем? Господь принял смерть в том смысле, в каком человек обычно умирает. А что это означает? — Что в нем разлучаются душа и тело. Душа при этом умереть и быть погребенной не может, а тело погребается. Но означает ли это, что, поскольку душа Христа была, как говорят многие святые отцы, посредницей между Божеством и плотью, то теперь, когда она отделяется от тела, тело таким образом отделяется от Божества? Некоторые так думают и считают поэтому, что тело Христово даже начало разлагаться, и есть даже такая знаменитая картина Гольбейна “Мертвый Христос”, где тело Христа изображено уже начавшим разлагаться, с трупными изменениями. Когда Достоевский был в Базеле и увидел эту картину воочию (она и до сих пор висит там, в галерее города Базеля, в Швейцарии), то он сказал, что от этой картины можно веру потерять, и потом построил на основе этой идеи свой роман “Идиот”, в котором она тоже упоминается. Вот что бывает, если поверить, что тело Христово в Его смерти разлучилось от Божества. Православная Церковь, конечно, учит иначе.

Православная Церковь учит, что, даже и находясь во гробе, тело Христово не было отделено от Божества, потому что совершившееся воплощение Господа не могло измениться ни от чего и не изменилось. В том числе и от самой смерти Спасителя оно не изменилось, и Христос как был воплощенным Богом, так Им и остался даже в Своей смерти по человечеству. И поэтому Тело Христово осталось хотя и не живым в человеческом смысле, но животворящим, даже и во гробе. И поэтому, когда мы причащаемся, то имеется в виду тоже символика смерти и погребения Христова. Потому что мы причащаемся закланным Агнцем, а не живым, а воскресение Христа, по символике чинопоследования литургии, происходит тогда, когда мы причащаемся. То есть когда мы, православные христиане, принимаем это обоженное Тело Христово в себя, тогда Христос и воскресает в нас, и это воскресение когда-нибудь должно стать воскресением нашей души, а потом и воскресением нашего тела после смерти, которой мы подвергнемся. Таков догматический смысл сегодняшнего праздника.

Но, как всегда, существует и душевный смысл происходящего. Всякое важное церковное событие, всякий эпизод, который описан в Евангелии, тем более такой важный, имеет значение не только для спасения всего человеческого рода, имеет не только догматическое значение, но имеет и значение для каждого из нас. Потому что в жизни каждого из нас происходит нечто, что обозначается этими событиями. И взирая на эти события и стараясь их понять, мы извлекаем уроки, нужные для души каждого из нас. Что же это за урок, который нужно извлечь из Субботы Господней, из погребения Христова? Это урок внутреннего покоя.

Богослужение сегодняшнего дня все время говорит о покое. Само слово “суббота” переводится с еврейского как “покой” — покой, которым почил Господь перед тем, как воскреснуть, после того как Он исполнил все Свои земные дела. Как в свое время Господь Бог сотворил мир в шесть дней и исполнил все дело творения, а потом в день седьмой опочил и успокоился и назвал этот день субботой — откуда и пошло это почитание субботы, — так и Господь Иисус Христос, совершив все, что было нужно для нашего спасения, завершил это все в пятницу, в шестой день недели, будучи пригвожден ко кресту, а в седьмой день, т.е. в субботу, почил от Своих дел для того, чтобы в следующий день воскреснуть. Следующий день, воскресенье, это уже не первый день недели, хотя и считается первым по-церковному, а восьмой как символ вечности. В неделе только семь дней, но день воскресенья — это день восьмой, который выходит за пределы нашего времени, выходит в вечность.

Потому что Воскресение Христово дает нам не ту жизнь, которая будет бесконечно продолжаться на земле — этой жизни оно нам как раз не дает, — а дает нам ту жизнь, которая принадлежит вечности. А вечность — это вообще не время. Некоторые думают, что вечность это бесконечное продолжение времени, и рассуждают: “Чем же все это время заниматься, в этой вечности? Какая скука…” Такие люди, конечно, не понимают многого, но прежде всего они не понимают, что такое вечность и чем она отличается от времени. Потому что время это продолжение, продолжение, продолжение — продолжение разных событий, которые все будут иметь какой-то конец. А вечность не является бесконечно длящейся чередой событий; одно не является в ней продолжением другого; в ней не различается прошлое, настоящее и будущее, и она не имеет конца, но в то же время не имеет и начала. Это та жизнь, которую имеет Бог. Бог нетварен и потому не имеет начала, Ему вечность принадлежит по природе. Всем остальным тварным созданиям вечность по природе не принадлежит. Даже Ангелы, которые, как и Бог, не имеют вещественной плоти, все-таки являются тварными, а значит, не вечными по природе. Но через причастие Бога, через соединение с Богом и Ангелы, и люди получают вечность, и эту вечность и обозначает тот день, которые наступит завтра.

Но что же тогда сегодня? Сегодня то, что мы имеем часто и в своей собственной жизни. Можно сказать, что ничего. С точки зрения учеников, которые забыли о том, что им Господь говорил заранее о Своем воскресении, и предались страху перед иудеями, все было плохо. Вместо того, чтобы думать, как мы сейчас, что Господь совершил на земле все дело спасения мира, они думали иначе — что Он сделал все, что мог, но все закончилось крахом, и ничего не получилось. Такие у них были ощущения. И так это и выглядело со стороны, но на самом деле оказалось совершенно иначе. И вот, из нашей собственной жизни мы можем вспомнить очень много таких эпизодов, когда нам кажется, что все наши усилия, которые мы предпринимали, кончились крахом, и мы ничего не получили. А потом помолимся мы Богу, и вдруг — раз! — и то, что не получалось у нас в результате каких-то наших, может быть, очень больших усилий, получается без всяких усилий. И для этого нам нужно было только одно — осознать, что мы без Бога не можем делать ничего, осознать свое бессилие. Конечно, мы не должны оправдывать этим свою лень, потому что мы должны делать все, что от нас зависит, но при этом понимать, что, даже делая все, что от нас зависит, мы не достигнем ничего в каком бы то ни было деле — не только в спасении души, в самом главном нашем деле, но даже в каком угодно малом нашем деле, — ровно ничего не достигнем, если не будем просить Бога, чтобы Он увенчал это успехом для пользы нашей душевной, чтобы Господь Сам даровал нам успех в этом деле — с использованием наших трудов, без использования наших трудов, с помощью других людей, без помощи других людей, — но только чтобы дал, потому что без Него мы ничего не сможем. Поэтому, когда мы видим свое полное бессилие, видим, что ниоткуда нам не приходится ждать помощи, что все усилия, которые мы предпринимали для выхода из создавшегося положения, кончились крахом, мы не должны ни в коем случае отчаиваться, понимая, что самое главное наше дело — дело спасения нашей души — не может быть решено одними нашими усилиями, и что точно так же любое маленькое наше дело тоже не может быть решено таким образом. И потому мы в таких случаях должны думать, что вот, наконец-то мы ощутили собственное бессилие, а это значит, что теперь-то мы можем помолиться Богу. Потому что если раньше мы, может быть, и молились (а то, может, и помолиться-то забывали), но молились так: “Я и сам, Господи, неплохой, но мне вот чего-то не хватает, так Ты подстрахуй, дополни чем-нибудь…” Конечно, мы так не говорили, но мысль-то была такая, настроение-то было такое. А настроение это неправильное. Но, как ни странно, нам почему-то очень трудно бывает заметить, что оно неправильное. А чтобы это заметить, надо придти в другое настроение — надо понять, что все-таки я на самом деле не такой уж и хороший, не так уж у меня все и получается, и что вообще на самом деле я совершенно бессилен. Конечно, поначалу, когда мы это осознаем, начинается страх: мы в полной мере можем тогда понять, что испытали ученики после распятия Христа, когда они даже забыли о том, что Господь им говорил. То есть они не то, что не верили, а просто забыли — у них вылетело из головы; так бывает, что память отшибает. Но дальше мы должны все-таки вспомнить, ради чего все это происходит. Потому что Господь попускает нам впасть в такое состояние для того, чтобы научить нас молиться, научить нас обращаться к Нему. А обращаться к Нему Он нас хочет научить не потому, что просто хочется нас подрессировать, а для того, чтобы мы, обращаясь к Нему, получали все то, о чем мы будем просить, т.е. получали все полезное. И конечно, Он нам все это дарует. А чтобы Он дал это, мы должны правильно просить и, конечно, просить правильного, а не всего подряд. Но для того, чтобы этому научиться, нужны такие вот некоторые суровые испытания.

Поэтому сейчас, обращаясь к предлежащему нам поприщу жизни, будем понимать, что внутренне у нас постоянно продолжается некая суббота — не только в отношении дела спасения нашей души, но и в отношении всех наших дел. Мы должны понимать, что мы все время находимся в состоянии бессилия, которое никогда не изменится, потому что измениться не может. Потому что человек, как всякое тварное создание, не имеет ничего потребного для самого главного, а тогда уже и непонятно, что он вообще имеет для неглавного. То есть мы должны понимать, что наше бессилие останется у нас постоянно, что мы всегда будем похожи на мертвеца, лежащего во гробе. Но Господь попустил нам такое состояние не для того, чтобы мы отчаивались, а для того, чтобы мы научались молиться. Потому что в это время, в этом субботнем покое мы можем и должны молиться. И в этом отношении христиане должны исполнять заповедь о субботе.

Все знают, что мы должны исполнять 10 заповедей, которые были даны в Ветхом Завете. Одна из них, четвертая, — заповедь о субботе. Некоторые толкуют ее так, что суббота у нас перенеслась на воскресенье, и в воскресенье мы не должны, например, стирать или заниматься домашним хозяйством, т.к. в воскресенье нельзя работать. Это, конечно, безумное толкование, потому что в итоге мы начинаем заниматься в воскресенье такими вещами, что лучше бы стирать или вообще на работу ходить. И когда кому-то нужно, по причине особенностей его труда, в праздники работать, никогда не надо расстраиваться, потому что от нас соблюдение заповеди о субботе требуется совсем в другом смысле. И часто как раз труд, даже, может быть, и труд на работе, у тех, кому это необходимо — это не всем необходимо, но некоторым бывает необходимо, — таков, что кто-то работает на суточных дежурствах, и они могут выпадать на праздники; в таких случаях никогда не надо расстраиваться, потому что этот самый труд только помогает нам по-настоящему исполнить заповедь о субботе. А заповедь о субботе по-настоящему заключается вовсе не в том, чтобы в этот день не работать или чтобы вообще чего-то не делать. Заповедь о субботе еще и в Ветхом Завете по-настоящему состояла в том же самом, в чем она состоит и в Новом Завете, а именно, в том, чтобы нам субботствовать умом, чтобы нам внутренне молиться. И евреи, которые в субботу не работают, этот день должны проводить в молитвах. Таков обычай Ветхого Завета. И мы, христиане, должны каждый день проводить в молитвах, у нас суббота должна быть постоянно. При этом мы больше или меньше работаем, когда как; главное — что мы должны постоянно молиться, т.е. постоянно понимать, что как человек субботствующий ничего не может делать, так и мы сами тоже ничего не можем делать, но Господь нам сделает все, что нам нужно. То есть христиане это, можно сказать, такие евреи в субботу; но евреи такими являются только в субботу, а христиане такими должны быть каждый день. Потому-то, собственно, христианство и является исполнением Ветхого Завета: то, что там было не до конца, в христианстве становится совершенным. И вот, нужно стараться стяжать внутреннюю субботу, чтобы, пережив сегодняшний день, постараться некое состояние этого дня перенести на каждый день нашей жизни, чтобы в праздники, которые сейчас начнутся, или в посты, или при скорбях, которые у нас могут, может быть, начаться в ближайшие дни, мы, как на якоре, держались на этом внутреннем внимании, которое и есть субботствование души, которое заповедал нам Господь и сегодня показывает нам собственным примером. Аминь.